Россия занимает первое место в мире по площади лесных угодий — почти 815 миллионов гектаров. Наша тайга, по праву называемая легкими планеты, обладает уникальностью, поскольку примерно 20 процентов всех лесов сосредоточено в Красноярском крае, где почти 70 процентов территории занято могучей сибирской тайгой. На примере Красноярского края сегодня мы обсудим проблему гибели тайги.
Каждый год в России происходят лесные пожары, в результате которых сгорают миллионы гектаров. А что мы теряем с этим — читайте в материале 76.Ru. Первое возгорание в 2026 году в Красноярском крае произошло 10 марта. 28 марта пожароопасный сезон официально стартовал в пяти лесничествах, а к 19 апреля он был объявлен уже в 35 — от Красноярска и Ачинска до Курагинского, Ермаковского и Канского округов. С 25 марта на всей территории края введен режим повышенной готовности, что сигнализирует о начале нового пожароопасного сезона, который последние три года обошелся без значительных пожаров.
Жители Красноярска хорошо помнят дым 2019 года: желтое солнце, запах гари в центре города и плотная дымка над Енисеем летом. В тот год в крае выгорело 2,4 миллиона гектаров леса. В 2025 году же площадь сгоревших участков составила лишь 22,5 тысячи гектаров, что в сто раз меньше, чем в пиковом 2019-м. Однако, несмотря на положительную динамику, ученые из Института леса им. В. Н. Сукачева СО РАН имеют иное мнение о текущей ситуации.
Специалисты указывают, что низкая статистика пожаров не говорит о здоровом состоянии лесов. Мы можем радоваться, что новые гектары не вспыхивают, но то, что сгорело в 2019 году и раньше, может восстанавливаться в течение полутора-двух столетий, если вообще вернется к прежнему виду.
Падение площади пожаров в Красноярском крае началось после 2019 года: если в 2019-м выгорело 2,4 миллиона гектаров, то в 2020-м уже 458 тысяч, в 2021-м — 44 тысячи. В 2022 году наблюдался всплеск до 185 тысяч гектаров, в основном из-за весенних возгораний от человека в обжитых районах. Однако после этого снова последовало снижение: 53 тысячи в 2023-м, 39 тысяч в 2024-м и 22,5 тысячи в 2025-м. По числу пожаров за сезон также наблюдается положительная тенденция: с 2059 в 2019 году до 614 в 2025-м.
Официальная версия связывает эту тенденцию с национальным проектом «Экология»: численность лесопожарных формирований в крае увеличилась почти в два раза, до двух тысяч человек. Также были внедрены беспилотники и видеокамеры для раннего обнаружения возгораний. Сократились «зоны контроля» — территории, где пожары разрешалось не тушить при отсутствии угрозы населенным пунктам. В 2025 году региону было выделено 1,8 миллиарда рублей на создание новых авиаотделений.
Однако Вячеслав Харук, доктор биологических наук и заведующий лабораторией мониторинга леса, согласен с этой версией лишь частично. Он отмечает, что в последние пять лет уровень осадков летом повысился, что также способствовало снижению пожарной опасности. «Когда чиновники утверждают, что это благодаря их усилиям, это лишь частично правда. Пожаров стало меньше в результате благоприятных погодных условий, а не из-за улучшенной эффективности тушения», — говорит ученый.
Для возникновения пожара требуется три условия: наличие горючего (в лесу его всегда достаточно), достаточная сухость этого горючего и источник возгорания. По оценкам Харука, около 80–85% возгораний происходят по вине человека, тогда как за полярным кругом до 90% возгораний являются результатом гроз.
Ученый подчеркивает, что до 2020–2021 годов наблюдался обратный тренд: с 1990-х годов, когда началось потепление, количество и интенсивность пожаров возросли. В некоторых случаях они доходили до побережья Ледовитого океана. Средняя температура в регионе за этот период выросла примерно на 4 градуса, и чем севернее, тем сильнее это влияние.
Харук также предупреждает, что тренд на увеличение горимости может возобновиться в случае засушливого лета. «С учетом прогнозируемого повышения температуры воздуха, вклад температуры в горимость будет постоянным. Следует ожидать увеличения горимости», — добавляет он.
Среди исторических аспектов проблемы стоит отметить, что в сентябре 2019 года в Красноярске на совещании с участием генпрокурора РФ Александра Буксмана было заявлено, что причиной многих природных пожаров является человек, который пытается скрыть незаконные рубки леса. Однако реакции со стороны Рослесхоза или Авиалесоохраны на эти заявления не последовало.
Вопрос о том, что именно горело в 2019-м и почему, остается открытым. Но более важным является то, что происходит с лесом сейчас. Чтобы понять масштаб проблемы, стоит отметить, что сибирская тайга относится к бореальным лесам, которые являются стратегическим ресурсом планеты, удерживающим углерод.
Согласно исследованиям, при интенсивных пожарах этот баланс может изменяться. В Канаде были годы, когда леса из стока углерода превращались в источники углерода, сжигая больше, чем ассимилировалось. В Сибири пока не зафиксировано таких случаев, но это не означает, что ситуация не изменится.
Шесть лет назад огромные площади выгорели в Эвенкии, Туруханском и Северо-Енисейском районах. Лаборатория мониторинга леса проводит исследования на этих территориях, используя спутниковые снимки и наземные экспедиции.
Спутниковые снимки показывают, что эти участки восстанавливаются, но как именно происходит сукцессия растительного покрова, остается под вопросом. Может ли восстановиться именно тот лес, который был, или на месте образуются травостои и кустарники — это требует более тщательного изучения.
У каждой породы деревьев своя судьба после пожара. Лиственница восстанавливается сама в 90% случаев, в то время как кедр и пихта требуют более сложных условий для восстановления. Если выгорели десятки километров подряд, хвойные могут не вернуться вовсе.
Красноярский край отчитывается о высадке сеянцев на 100% площади, которая была потеряна за сезон. Однако, как отмечает кандидат биологических наук Мария Кириенко, такая методика восстановлена не соответствует экосистемному восстановлению.
Процесс восстановления леса может занять от 60 лет и более, а первые годы после пожара представляют собой «черный гаревый лес». Первые растения, такие как лишайники и иван-чай, появятся, затем начнут расти кустарники, а позже, если будет семенной источник, появятся темнохвойные деревья.
Настоящим лесом место станет только через несколько десятков лет. Естественное восстановление займет еще больше времени, и коренная тайга может вернуться только через 150 лет.
Лес, который сгорел сегодня, в восстановленном виде могут увидеть только наши внуки. Долгосрочные процессы, вызванные крупными пожарами и вырубками, смогут оценить следующие поколения. И они, вероятно, не скажут нам спасибо, если мы не приложим все усилия для сохранения этого богатства.
Необходимо понимать, что после крупных пожаров ослабленный лес становится жертвой вредителей. Главная причина появления короедов в лесах — это возрастание атмосферной и почвенной засушливости, что приводит к увеличению водного стресса у темнохвойных деревьев.
Если климат продолжит меняться, ситуация с лесами будет только ухудшаться. Прогноз на лето 2026 года остается открытым: если синоптики предскажут засуху, количество пожаров, вероятно, вырастет. Однако плохие прогнозы не всегда сбываются.
Сейчас, когда апрель подходит к концу, снег, который лег на первые весенние пепелища, сошел, и пожароопасный сезон уже начался.
