В Ярославской области, в советский период, функционировала специализированная школа для малолетних правонарушителей. В это учреждение направляли трудных подростков, которые имели проблемы с законом или не могли справиться с учебой в обычной школе. Красноборская спецшкола находилась на живописном берегу Волги в Тутаевском округе. За высокими заборами скрывалась жизнь подростков до 16 лет, которых привозили из различных уголков страны. Выходить за пределы территории без разрешения было строго запрещено, а родители навещали своих детей редко, так как расстояния были значительными и поездки обходились недешево.
Воспитанницы проводили утро за учебой, а после обеда трудились на текстильном производстве, шили постельное белье и полотенца. Летом их отправляли в огороды, где они пололи грядки и собирали урожай. Со стороны это заведение выглядело как колония для несовершеннолетних с жесткой дисциплиной и полной изоляцией от внешнего мира. Однако те, кто провел там свои подростковые годы, вспоминают Красноборскую спецшколу с ностальгией. Редакция 76.Ru пообщалась с бывшими ученицами и педагогами этого заведения, чтобы выяснить, за какие проступки они попали в это учреждение, и как они воспринимают свои годы в стенах школы.
Красноборская спецшкола закрытого типа функционировала с 1965 по 2011 год, первоначально принимая только девочек, а с 90-х годов её перепрофилировали под мальчиков. Одной из воспитанниц, Валерии Скопиной, было всего 13 лет, когда её отправили в эту школу. Ранее она жила в интернате в Кирове и, как она сама признаётся, проявляла плохое поведение и не интересовалась учебой.
«Для того чтобы меня туда отправить, меня сначала забрали в детский приемник. Затем в сопровождении специального человека меня везли поездом с Кировского вокзала до Ярославля, откуда мы на пароме переплывали Волгу, а потом шли пешком до самой школы», — вспоминает Валерия. Она отмечает, что никто не объяснял ей, что это за заведение. Просто сказали: «Тебя туда отправят, чтобы ты хорошо училась». Первое впечатление оказалось совершенно иным, чем она ожидала.
«Когда открылись ворота, передо мной была длинная дорога, окруженная берёзами. Слева находилась администрация, справа — школа и столовая, дальше клуб и жилой корпус», — рассказывает Валерия.
Спецшкола располагалась на берегу Волги, среди зелени и полей. Воспитанницы жили в комнатах по четыре человека, носили одинаковую форму и проводили почти всё время вместе. Их день был расписан по минутам. Утром они занимались зарядкой, затем завтракали, учились до обеда и работали на швейной фабрике. После этого им предстояло делать домашние задания, ужинать и ложиться спать.
После уроков девочки работали в швейных цехах, шили пододеяльники, простыни и медицинские шапочки для больниц. Летом их отправляли в огороды и на сенокос. «Мы выращивали картошку, морковь и другие овощи для столовой. Нас рассаживали по длинным грядкам, и мы целыми днями пололи их. Также мы собирали сено на полях рядом с деревней. Это был практически единственный выход за территорию школы», — делится Валерия.
Несмотря на строгий распорядок, она вспоминает это место как часть своего детства, в котором было много радостных моментов. «Мы были детьми: дружили, влюблялись, ссорились. У кого-то там появились подруги на всю жизнь», — отмечает она.
Сама Валерия признаётся, что школа не смогла полностью изменить её. «Спецшкола меня не исправила. До тридцати лет я продолжала вести безответственный образ жизни», — говорит она.
После выпуска из школы, в 1986 году, Валерия впервые попала в тюрьму за ряд правонарушений, включая кражи, хулиганство и драки. Первое наказание она отбывала во Владимирской области, позже попала под амнистию. Спустя несколько лет её снова арестовали на три с половиной месяца за разбой и групповое преступление.
После освобождения она устроилась на работу на автомобильный завод в Нижнем Новгороде, и постепенно её жизнь начала меняться. На данный момент Валерии 60 лет, у неё трое взрослых сыновей и внук. Она работает продавцом обуви и до сих пор с теплом вспоминает Красноборскую спецшколу. «Нас там никто не бил и не обижал. Мы действительно чувствовали заботу и поддержку. Мне очень хочется вернуться туда, просто постоять на этой территории и вдохнуть тот воздух. Там было красиво: зелень, цветы, Волга и какая-то особая атмосфера», — говорит она.
Ещё одна бывшая ученица, 53-летняя Анна Алексеева, поделилась своими воспоминаниями о Красноборской спецшколе. Ей было всего 9 лет, когда её перевели в Ярославскую область за плохое поведение. Она провела там чуть больше года. «Мы оказались там не по своему желанию. Но, наверное, для многих это было спасением», — говорит Анна.
Первые месяцы в школе были тяжелыми для неё, так как она скучала по родным и считала дни до возвращения домой. После Красного Бора она продолжила учёбу в обычной школе, затем поступила в торговое училище. В 1991 году она вышла замуж, родила сына, но вскоре её муж погиб. Через три года она снова вышла замуж. «Сын вырос, получил высшее образование и женился на хорошей девушке. У меня два внука, которых я обожаю», — делится Анна, которая сейчас работает в ведомственной охране и уделяет своё свободное время внукам и занятиям фитнесом.
«Когда я вижу в соцсетях женщин, которые учились в Красноборской школе до или после меня, и которых я не знала лично, у меня возникает к ним теплое, почти родственное чувство», — говорит она.
Нина Кукушкина, ещё одна бывшая ученица Красноборской спецшколы, попала туда в 1990 году и провела в ней четыре года — до 1994 года. Её отправили в школу в 12 лет из-за плохого поведения. Нина делится, что жила в Казани в одном из самых криминальных районов и часто хулиганила. «Я общалась со старшими бандитами, которые грабили людей. Инспекция по делам несовершеннолетних решила, что мне нужно перевоспитание, и направила меня в Красноборскую спецшколу», — рассказывает она.
Первые месяцы в новом месте были непривычными для Нины. «Там я впервые попробовала нормальную еду. Меня научили мыться. Я даже не знала слов благодарности, поэтому всё это было дико», — вспоминает она.
Постепенно школа помогла ей изменить ритм жизни и приобрести новые навыки — не только учебные, но и бытовые. «Это не воспринималось как тюрьма. Мы свободно передвигались по территории школы. Это было похоже на пионерский лагерь, только с более строгими правилами», — отмечает Нина.
После окончания учебы в спецшколе Нина поступила в институт, но не доучилась, так как нужно было работать. Сейчас она живет в Казани и работает администратором в гостинице. По её словам, с возрастом она всё больше ценит опыт, полученный в школе. «Я понимаю, что эта школа спасла немало девочек. Не всех, конечно, но шанс на нормальную жизнь она дала каждой. Тем, кто, как и я, был из любящей семьи, было очень тяжело в разлуке с родными. Но туда не отправляли пай-девочек, так что, наверное, это было необходимо для нашего блага», — подытоживает Нина.
В 1994 году спецшколу перепрофилировали, и вместо девочек туда начали направлять только мальчиков. Учебное заведение просуществовало до 2011 года. По словам бывших сотрудников, причиной закрытия стали проблемы с состоянием здания. Позже на территории школы открыли центр временного содержания мигрантов. В 2026 году недвижимость выставили на продажу через торги с начальной ценой в 319 тысяч рублей.
Бывшие педагоги школы также тепло вспоминают о своем опыте работы. Многие из них признаются, что именно доброта и человеческое отношение к воспитанницам сделали атмосферу в школе более комфортной. «Мы все к ним относились по-доброму и по-человечески. Мы видели в них личности», — говорит учитель географии и биологии Александр Бриге. Похожим образом говорит о своей работе и учитель труда Лариса Долгополова, которая отмечает, что многие воспитанницы продолжали поддерживать связь с педагогами даже спустя годы после выпуска.
«Просто мы относились к ним с добротой. Наверное, поэтому и отношение такое осталось», — рассказывает она. «Я переписывалась с одной девочкой, наверное, лет шесть. Это была Марина Бочкарева из Читы. Когда она вернулась домой после школы, мать даже не пустила её. Потом Марину оформляли к бабушке через комиссию по делам несовершеннолетних. И уже оттуда она всё время писала мне письма».
Красноборская спецшкола не могла изменить судьбу каждого, но для многих она стала началом новой жизни, давая им то, чего они не получали ранее: заботу, порядок и ощущение, что они кому-то нужны.
