Согласно последним статистическим данным, российская экономика, которая показывала рост в предыдущие годы, по всей видимости, столкнулась с серьезными проблемами. Эксперты утверждают, что стагнация, характеризующаяся отсутствием экономического роста, становится реальностью. 76.Ru предлагает углубленный анализ текущей ситуации и её последствий для населения.
Стагнация определяется как отсутствие роста экономики в течение более двух кварталов подряд, поясняет экономист Константин Селянин. Он добавляет, что это понятие применимо в случае, если рост ВВП находится в пределах статистической погрешности, что составляет около 1%. По его словам, если в 2024 году официальный рост ВВП составил около 4%, то сейчас наблюдается его замедление, что указывает на стагнацию.
Официальная статистика сообщает, что в первом квартале 2025 года рост ВВП составил 1,4% в годовом исчислении, во втором — 1,1%, а в третьем — всего 0,6%. Минэкономразвития утверждает, что за 11 месяцев 2025 года рост ВВП составил лишь 1%, что значительно ниже показателей 2023–2024 годов, а также ниже долгосрочных прогнозов для российской экономики, говорит Ольга Беленькая, руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам».
По её словам, годовая динамика ослабевала от квартала к кварталу. «Называть это стагнацией или плановым охлаждением экономики — это вопрос терминологии. Однако структура роста экономики выглядит не самым здоровым образом. Например, в большинстве гражданских отраслей обрабатывающей промышленности наблюдается сокращение выпуска, в то время как рост обеспечивается за счет предприятий, связанных с ВПК», — отмечает Беленькая.
Тем не менее, в условиях ослабления ограничений ОПЕК+ наблюдается восстановление добывающей промышленности, хотя риски, связанные с усиливающимися санкциями, остаются актуальными. На фоне общего замедления роста спроса, потребительские расходы демонстрируют более устойчивые показатели, в то время как инвестиции в основной капитал впервые с 2020 года начали сокращаться.
Эксперт также описывает динамику в других отраслях. «Мы видим сокращение в грузоперевозках и оптовой торговле, замедление роста в розничной торговле, но сохраняются высокие темпы роста в общественном питании. Одновременно наблюдается снижение корпоративных прибылей, ухудшение качества кредитных портфелей и рост неплатежей. Тем не менее, ситуация пока далекая от критической — массовых банкротств не наблюдается, безработица остается на исторически низком уровне, а темпы роста зарплат, хоть и ниже, чем в 2024 году, все еще остаются высокими», — сообщает Беленькая.
Среди причин, препятствующих наращиванию предложения в промышленности, эксперт выделяет длительный период жесткой денежно-кредитной политики, дефицит трудовых ресурсов и влияние санкций. Беленькая также подчеркивает, что ситуация сильно различается в разных отраслях. По её мнению, рост доходов населения и бюджетный импульс поддерживали спрос, однако эти факторы могут ослабить свою роль в 2026 году.
Олег Абелев, начальник аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст», делится своим мнением о текущем состоянии российской экономики. Он считает, что некоторые эксперты утверждают о наличии стагнации, в то время как другие говорят о стагфляции — сочетании стагнации с высокой инфляцией. «Стагнация наблюдается не из-за резкого падения, как это было в 2022 году, а из-за отсутствия качественного роста. Экономика либо стоит на месте, либо демонстрирует слабый и неустойчивый рост», — говорит он.
Абелев перечисляет факторы, указывающие на стагнацию. По его словам, восстановительный рост ВВП после шока 2022 года поддерживается в основном государственными расходами, строительным сектором и ВПК. В то же время потребительский инвестиционный спрос со стороны частного сектора снижается, и уровень роста в 2–3% явно недостаточен для качественного развития.
Кроме того, экономист отмечает, что экономика работает на пределе мощностей, а безработица на историческом минимуме — чуть больше 2%. Однако вместе с высокими расходами государства это может способствовать росту инфляции. Структурные проблемы, такие как уход западных компаний, утечка мозгов и сокращение импорта, также представляют угрозу для долгосрочного потенциала роста.
Официальный прогноз Минэкономразвития предполагает рост в ближайшие годы на уровне 2–3%, однако Абелев считает эту оценку завышенной. Он предполагает, что стагнация может продлиться не только кварталы, но и годы. «Скорее всего, высокая ключевая ставка не будет снижаться, инфляция устойчива, а государственные расходы имеют предел. После пика военных расходов их эффект на рост будет снижаться. Структурные преобразования, такие как импортозамещение и развитие сырьевого экспорта, требуют времени», — добавляет он.
Абелев объясняет, что преодоление стагнации потребует либо снятия санкций и притока зарубежных технологий, либо проведения внутренних структурных реформ. Это подразумевает перераспределение ресурсов из ВПК в гражданские высокотехнологичные отрасли, что также требует времени.
Стагнация ощущается через высокую инфляцию, падение реальных располагаемых доходов, дорогие кредиты, расслоение доходов и усиление неравенства, подчеркивает Абелев. Он отмечает, что работники ВПК и бюджетники видят рост доходов, тогда как работники розничной торговли, услуг, туризма и IT, не имеющие госзаказа, сталкиваются со снижением.
Кроме того, стагнация проявляется в качестве товаров и услуг. Экономист предполагает, что на рынке будет увеличиваться количество товаров с высокими ценами, особенно в сегментах автомобилей, лекарств, одежды и сложной техники. Также это отражается на отложенных жизненных планах: люди меньше тратят и начинают накапливать сбережения из-за неопределенности касательно будущего цен, курсов и работы.
Кроме того, постоянный стресс и апатия могут вызывать изменения в потребительских привычках, такие как рост спроса на товары со скидками и более прагматичный подход к покупкам. Эти факторы также способствуют ощущению стагнации.
«Важно понимать, что стагнация — это не обвал. Для многих это может стать новой нормой, а не кризисом. Однако в долгосрочной перспективе это ведет к снижению уровня жизни и качества человеческого капитала», — резюмирует Олег Абелев.